У него была маленькая головка, размером с мой кулак, или даже меньше. Но во-о-от такая мощная грудная клетка, и вообще - мужик что надо во всех остальных отношениях. Ха-ха-ха! А глаза у него, нос, рот - ну, лицо - было не на наросте, который-то и головой не назовешь, а на груди, вот здесь. Однажды он подрался, и голову ему разрубили свайкой пополам. Кровь хлещет, а он ничего - сам пошел к корабельному хирургу, и тот ему эту штуку вовсе отрезал! Когда он вернулся, на том самом месте, где должна быть шея, огромная повязка, а его зеленые глазища моргали из-под ключиц.

Урсон растянулся на спине, но вдруг перегнулся через край койки и посмотрел на Гео.

- Послушай, Гео, а что это за безделушки, которые висели у нее на шее? Что это за штуки?

- Не знаю, - ответил Гео. - Но она так беспокоилась о них!

Он выглянул из-за средней койки.

- Змей, дай мне взглянуть на эту штуку еще раз!

Змей протянул руку с камнем на ремешке.

- Слушай, а где ты его взял? - спросил Урсон. - Ах да, мы узнаем это, когда заснем.

Гео протянул руку к камню, но пальцы Змея сомкнулись, а три других руки обхватили кулак с камнем со всех сторон.

- Что ты! Я и не собирался брать его, - сказал Гео. - Я только хотел посмотреть.

Внезапно дверь кубрика распахнулась, и в дверном проеме на фоне ночного неба вырос темный силуэт высокого Помощника.

- Поэт! - позвал он. - Она хочет видеть тебя.

И исчез.

Гео посмотрел на товарищей, пожал плечами, и, спрыгнув с койки, поднялся по трапу в коридор.

На палубе было совершенно темно. Только по сияющим звездам можно было понять где кончалось небо и начиналось море. Кроме небесных светил в кромешной тьме только окна каюты слабо освещали палубу. Гео заглянул в первое, но ничего не разглядел и направился ко второму.

На полпути перед ним распахнулась дверь, и луч света рассек темноту. От неожиданности он вздрогнул.