- А как иначе? - спросил тот же старый матрос.

- Иначе? Иначе они должны быть нам приятелями, - неуверенно произнес Эдгар, ища взглядом распятие на стене и не находя его. - Есть на свете такие люди, которые наказывают своих богов, а когда надо - награждают их.

- Вас, сэр, господь, как видно, здорово обидел, - не спрашивая, а утверждая и не сомневаясь в этом, проговорил кто-то, лежащий в скрипучей, подвешенной к потолку люльке. Эдгар согласился.

- Да, меня сильно, жестоко обидели, - сперва там, - он поднял палец, - потом здесь, - он опустил его.'- Обида угнетает меня. Несчастья ослабляют волю. Я начинаю почитать бога и судьбу за начальников моих... Это весьма остроумно, а что остроумно, то всегда придумано, нежизненно.

- Вы, сэр, артист? - спросил кто-то из матросов. - Спели бы что-нибудь нам, - мы умеем ценить артистов не меньше, чем...

- Я - фокусник, - смеющимся тоном проговорил Эдгар. - Я еду в Россию показывать фокусы. Меня ждут в Петербурге. Я умею...

- Что же вы умеете, сэр? - спросили матросы - и тот, что уже задремывал, и тот, который разговаривал с Эдгаром, и тот, которому не давали спать посторонние разговоры, и даже те двое, что считали деньги и, ежеминутно сбиваясь со счета, начинали снова пересчитывать свои несчастные заработки. Так бы и говорили, сэр, что вы фокусник. Не угодно ли еще рому?

- Угодно, - отозвался Эдгар и стал думать о том, что же он покажет матросам, какой такой фокус преподнесет им... Ему было неловко, совестно самого себя, он уже хотел отказаться от своих слов и сказать правду: я писатель, еду в чужую страну, недавно похоронил горячо любимую свою супругу, и теперь... теперь лезут в голову нехорошие мысли: учишься обманывать хороших людей. "А, была не была, покажу им фокус -. тот, которому когда-то научился в школе..."

- Дайте стакан, - обратился он к матросам. - Налейте воды. Спасибо. Теперь опустите в стакан сколько угодно монет. Так. Не говорите, сколько монет опущено, но сами знайте это. Так. Дайте еще рому. Побольше...