Я с силой отталкиваю ее... Она начинает падать... Время останавливается. Сестра падает целую вечность. Я... Но ведь я не хотел... Я пытаюсь подхватить ее - и не могу сдвинуться с места.

Она падает прямо на обломанную колонну.

Кровь. Кровь...

"Джес!.." - шепчу я, подхватывая ее на руки.

Она не отвечает мне. Кровь растекается по самоцветам, гася их огненный блеск. И точно так же меркнут ее глаза. В них больше нет света... И в это время под моими ногами разверзается твердь. Из обугленной, вывернутой наизнанку земли восстают и устремляются к небу колонны! Накатывает чудовищная тьма, а грудь пронзает невероятная, сжигающая боль...

- Берем!

Капитан Маквеста Кар-Тхон стояла на передней палубе, сердито глядя на рулевого.

- Сколько раз повторять тебе. Берем? Подходит шторм, пора заводить расчалки. О чем ты мечтаешь, хотела бы я знать? Стоишь, смотришь в море... Собираешься памятником работать? Давай-ка, шевели задницей! Статуям я жалованье не плачу!

Берем вздрогнул, лицо его побелело. Он так жалко съежился, напуганный гневом Маквесты, что капитан "Перешона" почувствовала себя неловко. Все равно что срывать зло на беззащитном ребенке.

Он и есть ребенок, сказала она себе. Пусть ему пятьдесят, если не все шестьдесят лет, пусть он лучший рулевой из всех, с какими она когда-либо плавала, - по умственному развитию он дитя.

- Ладно, Берем, - вздохнула Маквеста. - Извини, что я так на тебя рявкнула. Это все шторм... Да не смотри ты на меня так! Тьфу ты, если бы он только мог говорить!.. Я бы дорого дала, чтобы узнать, что там варится у него в голове... Если там, конечно, вообще что-нибудь варится. Ну все, проехали. Доделывай дело - и марш вниз. Все равно, пока шторм не утихнет, будем по койкам валяться...