- ... Что должен сделать это, - закончила она вместо него.

Гилтанас вскинул глаза. Сильвара куталась в потрепанное одеяло. И это с новой силой раздуло снедавшее его пламя. Ее серебряные волосы, достигавшие бедер, переливались в лунных лучах, а драное одеяло лишь подчеркивало нежное серебро кожи... Гилтанас медленно поднялся и пошел к ней по берегу. Она все еще держалась у самого края леса, и он чувствовал страх, свернувшийся в ней подобно тугой пружине. Нож, однако, она все-таки бросила.

- Сильвара, - сказал он. - То, что я сделал, идет вразрез со всеми законами и обычаями эльфов. Когда сестра поведала мне о задуманном ею похищении Ока, я ведь мог пойти прямо к отцу. Я мог поднять тревогу. Я даже мог сам унести Око... Сильвара придвинулась на шаг ближе к нему, крепко держа свое одеяло. - Почему же ты этого не сделал? - спросила она тихо.

Гилтанас как раз обходил каменные ступени, по которым в заводь сбегала речная вода, казавшаяся в лунном свете серебряной занавесью.

- Потому что я знал: мой народ ошибается, а Лорана - права. И Стурм прав. Отдать Око людям - правильно! Мы тоже должны участвовать в этой войне. Мой народ неправ. Его обычаи и установления несправедливы. Я чувствую это сердцем, но разумом поверить никак не могу. И это меня мучит... Сильвара медленно шла вдоль берега ему навстречу, тоже приближаясь к серебряной занавеси, только с другой стороны.

- Вот и со мной то же, - сказала она тихо. - Мой... Народ тоже не понимает, что я делаю и почему. Но я знаю, что поступаю правильно, я верю в это...

- Как я завидую тебе, Сильвара, - прошептал Гилтанас.

И ступил на большой камень, островком торчавший из журчащей, пенящейся воды. Сильвара, окутанная, как плащом, мокрыми волосами, была не более чем в нескольких футах.

- Сильвара... - выговорил Гилтанас, и голос его дрогнул. - Есть и еще причина, по которой я оставил своих. И ты знаешь, в чем дело... Он протянул ей руку - ладонью вверх.