Я спросил ее: «Что он может тебе сделать?» — но она лишь качала головой и повторяла: «Ты его не знаешь». Я предложил: «Может, ты мне все о нем расскажешь?», но она продолжала качать головой, и я видел, как у нее к глазам подступают слезы. Я спросил: «Почему бы тебе не уехать со мной? Мы бы со Спенсером все утрясли. Мы что хочешь утрясем». Нет, она не плакала, просто сидела и качала головой, но в глазах ее стояли слезы. И тут открылась дверь, и вошел Костиган с парочкой качков.

— Всего с парочкой? — удивился я.

— По-моему, сейчас я рассказываю, — сказал Хоук.

На часах приборной панели высвечивалось: «5.03».

— Сюзан спросила: «Рассел, что ты здесь, черт побери, делаешь?» — продолжал Хоук, — но Рассел повернулся ко мне и сказал: «Убирайся отсюда».

Я еле сдержал улыбку.

— "Убирайся отсюда"? — переспросил я.

— "Убирайся отсюда". Он показался мне слишком шустрым, но я не подал виду и стал прикидываться: «Праашу пращения, маса Рассл, но я тут гость мисс Сильверман». Качки же стояли рядышком и разглядывали свои туши в зеркале, прикидывая, у кого трицепс круче. Тогда Рассел сказал: «Ничей ты не гость, чучело, и катись отсюда».

— "Чучело"? — переспросил я.

— "Чучело". Я взглянул на Сюзан, а она застыла и...

— Что значит «застыла»? — спросил я.

— Замерла. По лицу ее блуждала полуулыбка, она, видимо, была напугана и зла одновременно, не двигалась, не говорила, выглядела совершенно на себя непохожей.

— Господи Боже, — выдохнул я.

— Угу, — кивнул Хоук. — Я и до знакомства с Расселом не испытывал к нему теплых чувств, а тут он принялся давить мне на нервы, говорить «убирайся» и всякие гадости. Поэтому я стукнул его локтем в зубы. Ненавижу без дела резать себе кулаки. Тогда два качка полезли на меня, и мне пришлось им врезать. С одним я, кажется, перестарался: врезал ему стулом, а проклятый ублюдок возьми да и умри.