Мимо Квинси торопливо проследовала очередная кучка людей.

— Что там такое?

Не сбавляя шагу, один из мужчин бросил через плечо:

— Басараб! Он уже подъезжает. Он будет здесь! Сегодня!

Басараб? Квинси вспомнилась заметка из «Ле Темп», прочитанная несколько недель назад: в Париже выступит выдающийся актер шекспировского репертуара, известный под сценическим именем Басараб. И хотя юноше страстно хотелось увидеть в деле знаменитого артиста, он предпочел об этом забыть, потому что ему нечем было бы оправдать стоимость билета в расходной ведомости, которой каждый месяц требовал от него отец. Он лгал уже столько раз, что отец знал все его хитрости наперед.

Что за везение!.. Или в том, что Квинси оказался именно здесь в час приезда Басараба, сказалась рука судьбы? Он вдруг совершенно успокоился, осознав, что вовсе не его выступление отпугнуло публику. Просто его затмила настоящая звезда. Позабыв все свои костюмы и реквизит у фонтана, юноша неожиданно для себя влился в бегущую толпу, надеясь узреть великолепие знаменитого Басараба собственными глазами.

Из парка Квинси вышел на рю де Вожирар и сразу увидел скопление людей, затопивших пространство перед театром «Одеон» — белым зданием с портиком, украшенным колоннами в римском стиле. Из-за какого-то каприза луны медная доска с названием театра словно светилась изнутри.

Квинси попытался протиснуться в первые ряды, но людской поток оттеснил его к памятнику Эмилю Ожье, французскому драматургу. Нисколько не смутившись, он вскарабкался на пьедестал, чтобы лучше все рассмотреть.

По кольцу вокруг памятника катило авто, «бенц-турер». Разгоняя гудками толпу, оно подъехало к театру. Квинси взобрался повыше.