— Понимаю. — Собственный голос показался Сьюарду каким-то писком.

— Я на самом деле люблю вас, — прошептала Люси, — но…

— …но не так сильно, как любите Артура. — Конечно же, у него не было ни состояния Артура Холмвуда, ни напористости другого ее поклонника, техасца Квинси П. Морриса.

— Простите меня, — продолжил он уже мягче, внезапно испугавшись, что мог ее обидеть, — я забылся.

Люси склонилась поближе и похлопала его по руке, как мог бы это сделать хозяин, ласкающий четвероногого любимца.

— Я всегда буду рядом.

Уже здесь, в настоящем, он беспокойно заворочался во сне. Увидеть бы снова, хоть на миг, отблеск красоты в ее глазах! В ту ужасную ночь в склепе, когда он встретил ее взгляд в последний раз, в них не было ничего, кроме боли и страдания. Воспоминания о криках агонизирующей Люси до сих пор обжигали его рассудок огнем.

Сойдя с поезда, Сьюард пробирался под проливным дождем сквозь белостенный лабиринт марсельских улочек и проклинал свою неудачливость. Разумеется, поискам надо было привести его на Лазурный берег именно в марте — единственном в году дождливом месяце!

Он медленно шагал в сторону от моря, поглядывая на форт Сен-Жан, который возвышался над индиговой гаванью, словно каменный часовой. Потом повернул голову, и перед его взором раскинулся древний прованский город, выросший вокруг поселения, возраст которого измерялся двадцатью шестью столетиями. Следы греческих и римских основателей встречались на каждом шагу в его средневековых, в парижском стиле, arrondissements.

Вдруг Сьюард остановился. Прямо перед ним высилась типичная средиземноморская вилла в два этажа, с большими деревянными ставнями и коваными решетками на окнах. Весенняя луна, проглядывавшая сквозь тучи, бросала на традиционно белые стены призрачный свет. Крыша из красной терракотовой черепицы напомнила ему о старинных испанских особняках, которые Сьюарду довелось увидеть в Техасе, когда он гостил у Квинси П. Морриса. Для изящной виллы на Лазурном берегу дом производил странное впечатление — тревожное, даже враждебное. Казалось, всякая жизнь покинула его стены. При мысли, что может быть уже слишком поздно, сердце доктора упало.