А меня вдруг сильно качнуло, и я схватился за голову, чтобы не дать ей разорваться на куски. Не отнимая рук от висков, я поднял глаза и посмотрел на стоящих рядом людей.

Их было около десятка, все они были одеты так же нелепо, как негодяй, с которым мы дрались на мосту. Почти каждый держал длинную палку или лук, и как минимум пять стрел целились мне в лицо... Довольно паршивое ощущение.

Метнувшись взглядом туда-сюда, я увидел, что нахожусь на небольшой лесной поляне, вернее, на прогалине между могучих дубов. Неподалеку тлел костер, моя одежда успела подсохнуть, только в кроссовках все еще хлюпала вода. Интересно, сколько я провалялся в отключке? Наверное, порядочно, раз повыше виска у меня прощупывалась шишка величиной с половину елочного шара мадам Матильды...

—  Хей, я же говорил — поп ему не нужен! — заметил все тот же жизнерадостный голос. — У этого верзилы крепкая голова. А наш фриар отходил бы нас палкой по бокам, если бы мы потревожили его впустую!

Я уронил руки, повернул свою крепкую голову вправо — и увидел знакомую ухмылку на с трудом узнаваемом лице. Мой недавний противник стоял в пяти шагах от меня, опираясь на лук (а все натянутые луки тем временем опустились, и все стрелы вернулись в колчаны).

При виде неудавшегося вымогателя я сразу почувствовал себя гораздо лучше. Да, я его здорово разукрасил! Но, несмотря на распухшую физиономию и мокрую одежду, поганец продолжал как ни в чем не бывало весело скалить зубы.

— Что, пришлось все-таки заплатить за переправу, верзила?

— Что, пришлось все-таки нырнуть на дно за деньгами? — огрызнулся я, медленно поднимаясь на ноги.

Это почему-то развеселило его еще больше.

— Нет, Дикон, он не сарацин! Ни один сарацинский пес не говорит так чисто на языке саксов.

На языке саксов?! Я говорю на языке саксов?!!! Мать честная, что там нахимичила мадам Матильда в содружестве со своим поганым котом?!!!

—  Робин, деньги фальшивые! — вдруг рявкнул один из ряженых, рассматривая медяшку, которую поднял с травы.