Это был жетончик на метро, и теперь пришла моя очередь ухмыльнуться.

— Я же говорил, что он — сарацинский нехристь! — Темноволосый крепыш лет сорока уставился на меня с подозрительностью налогового инспектора. — Вся погань идет с Востока! И фальшивые деньги, и проказа, и бесовские игры...

— И разбавленный эль, и плохая погода, и кармелиты, — подтвердил мой противник, морща веснушчатую переносицу. — Брось, Барсук, тебе за каждым кустом мерещатся сарацины. Хей, путник, успокой Дикона, скажи, кто ты такой и откуда!

— А ты кто такой? — буркнул я, проверяя, все ли ребра у меня целы.

— Я — Робин Локсли. А это — Дикон Барсук, это — Вилл Статли, это — Дик Бентли, это — Вилл Скарлет, это — Мач...

Моя гудящая голова не в состоянии была вместить столько чужеземных имен одновременно, но я машинально кивал, пока люди в странной одежде называли себя и своих приятелей. Только Дикон Барсук да еще один высокий темноволосый тип с острыми чертами лица, на правой руке которого осталось всего два пальца, смотрели на меня с хмурой враждебностью, во взглядах остальных преобладали скорее настороженность, добродушная насмешка и любопытство.

Что ж, раз мои новые знакомые представились, они имели право рассчитывать на ответную вежливость... И я уже открыл рот, чтобы назваться, как вдруг запнулся. Я абсолютно не понимал, что происходит, и все же почувствовал — «Иван Меньшов» прозвучит здесь так же нелепо, как любое из сарацинских имен.

А в следующую секунду мой взбесившийся язык, каким-то образом получивший способность небрежно ронять чужеземные слова как русские, уже выдал:

—  Джон Литтл!

Ей-богу, уж лучше бы я назвался Абу Али ибн Чьим-то!

Мой ответ встретили раскаты дружного хохота, некоторые парни принялись колотить друг друга по спинам от избытка веселья. Думаю, их рассмешило несоответствие моего роста и имени, которым я назвался. Конечно, когда в тебе метр девяносто и у тебя соответствующая ширина плеч, имя «Маленький» не очень-то тебе подходит.