— Ого! Похоже, ты слишком крепко стукнул его по голове, Робин!
Мой недавний противник нахмурился, теребя рог у пояса.
— Хей, ты и вправду не помнишь, откуда ты родом и где ты? У тебя что, отшибло память? Ты в Шервудском лесу, приятель. В пяти милях от Ноттингема.
Я тупо уставился на него, из последних сил надеясь, что это глупая шутка.
— В Шервудском лесу?!
— Да, — он пристально вгляделся в мое лицо и решил: — Думаю, тебе не помешает выпить. На празднике в Руттерфорде всегда бывает вволю отличного эля. Мы идем сейчас в Руттерфорд, если хочешь — пошли с нами. Может, встретишь там знакомцев и вспомнишь, откуда ты, а нет — так хоть повеселишься! Vinum loetificat cor hominis[1], как говорит брат Тук...
Мой здравый смысл испустил предсмертный взвизг, когда части мозаики вдруг начали быстро укладываться на места.
— Брат Тук... Шервудский лес... Робин Локсли... Робин Гуд?!
— Да, некоторые зовут меня и так. Хей, ты все-таки вспомнил?..
Робин Локсли отшатнулся, когда я запрокинул голову и заорал, распугав птиц в ветвях дубов:
— Я убью эту долбаную ведьму и ее паршивого кота!!!
Глава четвертая
Двенадцать месяцев в году —
Считай иль не считай, —
Но самый радостный в году
Веселый месяц май.
ВЕСЕЛЫЙ МЕСЯЦ МАЙ
Ну вот, пожалуйста.
Год одна тысяча сто девяносто третий от Рождества Христова, месяц май, графство Ноттингемшир.
Робин Гуд и его стрелки направляются в деревню Руттерфорд — выпить эля, поплясать с местными девушками, прикупить у Хромого Тима наконечников для стрел.
И вместе с ними по весенним полям идет верзила Джон Литтл. Джон Маленький. Маленький Джон. То есть я. Бывший Иван Меньшов, одна тысяча девятьсот семьдесят пятого года рождения, студент истфака. Как любил говаривать мой дед: «Мама, роди меня обратно!»