Задумчиво сощурив глаза, Джеданна, Ахау Юга, смотрел в морскую даль, сверкавшую яркими бликами под первыми лучами солнца.

Раздраженно скомкав пергаментный свиток, покрытой затейливыми узорами письмен, Фарасса, глава Очага Барабанщиков, швырнул его в угол. Раздражение было обычным чувством, которое он испытывал по утрам, пока крепкий напиток из двух-трех чаш не переливался в его объемистое чрево, вызывая приятную истому, легкость в мыслях и слабый звон в ушах. Одисс, обучивший людей виноделию, заповедал пить только молодое легкое вино, куда добавлялся сок кактуса, приостанавливающий брожение; употреблять более пьянящие напитки считалось предосудительным. Во всяком случае, недостойным сетанны светлорожденного! Но Фарасса не слишком беспокоился на этот счет; пил он в одиночестве, а слуги его были вышколены.

Крепкое вино тем не менее не могло заполнить пустоты, нараставшей уже без малого двадцать лет – с тех пор, как титул наследника перешел к Джиллору. К воителю Джиллору, который отличался несокрушимым здоровьем, с младенческих лет спал в обнимку с копьем и которого поддерживал Очаг Гнева, братство избранных воинов! Уничтожить его казалось невозможным, но Фарасса надеялся, что, рано или поздно, в одном из своих походов Джиллор сломает шею. Что же касается младшего, Дженнака… ну, этот мог умереть в юных годах или наткнуться на острие меча в ритуальном поединке, как случилось с пятью из девяти сыновей Джеданны.

Разумеется, Фарасса знал, что его мечты о верховной власти не более чем призрак, едва ли заметный во тьме грядущего; он родился слишком рано, когда Ахау Юга едва перевалило за шестьдесят. Люди светлой крови, зеленоглазые потомки богов, долго сохраняли жар юности, и одиссарский сагамор успел бы подарить жизнь еще нескольким сыновьям, достаточно сильным, чтобы выдержать ритуальный поединок в положенный срок. Конечно, так оно и случилось! Но Фарасса, разумом признавая неизбежность произошедшего, не мог с ним примириться. Он ненавидел всех, обладавших большей властью, чем дарованная ему отцом-сагамором; самую же свирепую ненависть будили в нем лица сыновей Дираллы. Хвала Коатлю, который вовремя прибрал эту женщину в Чак Мооль! Она могла нарожать десяток сыновей, таких же крепких, как этот недоумок Джиллор и его братец, новый наследник!