– Тот самый? – неизвестно, что она имеет в виду под этими словами. – Мне казалось, ты с ним ладил.

– Да, но он уже переходит все границы. Пришлось поставить его на место.

– Ну и как?

– А как еще может быть? Я же король. Разве он может со мной спорить?

– Действительно, что он мог тебе сказать? – соглашается Ильма. – А я? – неожиданно спрашивает она. – Я могу с тобой спорить?

– А у тебя есть для этого причины? Я делаю что-то не так?

– Нет, любимый. Это просто шутка.

Ильма протягивает руки, чтобы обнять меня. Вдруг меня пронзает мысль об обгоревшей спине, и я инстинктивно отстраняюсь. Пожалуй, это был не самый удачный ход.

– Ихер? – Ильма удивлена. – Ну, если не хочешь…

– Я сам не знаю, почему это я вдруг так, – что поделаешь, никакое логическое объяснение не приходит мне на ум. – Я весь словно побывал в огне. Может, подцепил какой-нибудь вирус.

– Вирус? На тебя это не похоже. Но настаивать я не буду. Ты еще не передумал смотреть мою картину?

– Конечно же нет. Веди меня, несчастного, поглядеть на это высочайшее творение.

Ильма рассмеялась и, взяв меня за руку, повела внутрь мастерской. Сейчас это помещение действительно выглядит не совсем как обычно. Насколько я помню, каждый раз, когда я сюда заходил, здесь царил совершенный хаос, который я, впрочем, любовно именовал «творческим беспорядком». Все краски, кисти, другие инструменты лежали как попало, на предназначенных для совсем других вещей местах и просто на полу. Но сейчас все выглядит необычайно чисто и аккуратно, инструменты прибраны в шкафы, а предыдущие полотна спрятаны, чтобы не отвлекать внимание от главного произведения.

– А что это за грохот был внизу? – спрашивает Ильма. Она умеет задать вопрос именно тогда, когда я совсем этого не ожидаю.

В любом случае, она увидит это, когда будет спускаться.

– Ты не помнишь, сколько веков этому дворцу?

– Нет. Хотя не меньше девяти, думаю…

– На самом деле тринадцать. И в некоторых местах кладка совсем прохудилась.