— Что, устали? — спросил я у последней клетки. — Ну, все посмотрели? Понравилось? Вот и хорошо, пойдем посидим, мороженное поедим.

— Кажется, тебе уже будет не до мороженного, — сказал Дан, глядя мне за спину.

Я обернулся. Там в нашу сторону двигался молодой лейтенант, целеустремленно заглядывая в лица людей. Лицо знакомое, похоже, действительно за мной.

— Сейчас проверю, подождите.

— На, возьми ключи от машины, — сказал я вернувшись. Отвези детей домой. Да не знает он, что случилось, срочно вызывают и все. Позвонили домой, Аня сказала, где мы. А ты, думал, на моей должности и в отпуске из-под земли достанут.

Исер Харэль кружил по кабинету как зверь в клетке.

— Сегодня, 26 июля, на митинге в Александрии, при огромном стечении простого народа, Насер объявил, что отныне Компания прекращает свою деятельность, Суэцкий канал национализируется и становится собственностью народа Египта. Никто не ожидал такого шага. По нашим данным, практически все египетское руководство было против конфликта с англичанами. Ситуация предельно острая. Премьер-министр хочет получить от нас — военной разведки, и от Мосада конкретные рекомендации об Израильских возможностях и действиях.

Когда три года назад, Харэль меня неожиданно пригласил занять пост начальника отдела по изучению информации и разведданных, я был очень удивлен. Мне вполне могли предложить пост оперативного офицера округа, но вот такое… Можно было только вспомнить уверенность Омера, про его не ошибающегося начальника. Так что я подумал и согласился. А почему, собственно, нет. Самому интересно.

При первом знакомстве он производил странное впечатление. Очень маленький, не любящий легкомыслия или шуток даже в самой безобидной форме. У него совершенно отсутствовало чувство юмора. И он искренне считал, что ношение галстуков — признак декадентства, и отказывался иметь даже один.