- ...а ты, Луна, дай ее мне в руку.

Олег перекатился в сторону, выпуская тень навстречу оборотню. Тот рухнул на приманку, прокатился в дорожной пыли и едва успел обернуться к Середину, как тяжелый многогранник кистеня ударил его в висок. Брызнули осколки черепа. На лицо Олегу упали мерзкие сгустки крови и мозга. Утереться не было времени. Ведун метнулся к повозкам, где мужик в очередной раз сбросил на землю оборотня. Середин в длинном выпаде пронзил грудную клетку чудища, провернул клинок, ломая ребра и разрывая сердце. Все, этот готов! Он глянул через плечо, вырвал саблю из трупа и наотмашь рубанул набегавшего сзади врага. Клинок вошел до оскаленного рта, разваливая пополам страшную морду, словно перезрелый арбуз. Выдергивая из месива саблю, Олег вслепую ударил назад кистенем, обернулся и достал в широком замахе отпрянувшего оборотня кончиком сабли. Шкура на груди зверя разошлась в стороны, как молния на куртке. Оборотень отскочил еще дальше. Олег ясно увидел, как края широкой раны зашевелились, смыкаясь, выдавливая черную кровь. Оборотень упал на четвереньки и махнул через ближайший плетень, завывая и рыча, точно попавший в капкан волк. Середин развернулся к повозкам. Мужик, уронив оглоблю, жадно хватал ртом воздух.

- Все... все мил человек... убегли все. - Мужик, с трудом переставляя ноги, добрался до края повозки, сполз с нее и уселся на землю, привалившись спиной к колесу. - Два душегубца ушли... не догнать.

- Не очень-то и хотелось, - пробурчал Середин, оглядываясь. - Что тут у вас приключилось?

- Сейчас, сейчас все обскажу, милостивец. Ой, беда, о-хо-хо...

С трудом поднявшись на ноги, мужик побрел вдоль повозок, обходя застывшие тела.

- И Сороку заели... и Бажена, и Ерша... Ох, беда-то какая.

- Пришла беда - отворяй ворота, - подтвердил Олег. - Попутчики твои?

- С одного городища. Вот, товар везли, купец я...

Мужик сорвал с плеч остатки рубахи, с маху швырнул ее о землю и, опустившись на корточки, обхватил голову руками. Олег отошел к убитым оборотням. Смерть очеловечила их, смыла звериный облик. Тех двоих, которым кистень разнес черепа, было уже не узнать. Третий, с раной в сердце, лежал навзничь, раскинув руки. Мужик как мужик, дюжий, крепкий. Открытый рот был полон крови, словно он захлебнулся ею, упившись через меру.