- ...он у меня ушлый, палец в рот не клади. А если что - и оборониться может, - бубнил купец, - я все больше миром договориться, а Тиша - нет. Уж сколь было: я ему - давай заплатим, откупимся, а он за меч. Умеет, что говорить.

Середин приподнялся на локте. Зной спал, земля отдавала накопленный жар, тени на дороге посинели, предвещая закат солнца.

- ...вот под Муромом, помню...

- Погоди, Вторуша, погоди. Брат твой левша, мечом владеет, борода такая окладистая, в рыжину отдает, да?

- Есть такое, - усмехнулся купец, - как лис по осени, когда шкурка к холодам линяет. Что, встречал, может?

Олег вздохнул.

- Не догонишь ты брата, купец.

- Как так не догоню, может на день-два впереди нас Тиша. Вот не далее. Уж мы с мужиками так поспешали, что...

- В деревне еще один обоз был, и купцы мертвые. Один, видно, дольше всех бился, но и его сгубили. Меч у него короткий в левой руке, борода с рыжинкой...

Вторуша бросил вожжи, лошадь встала.

- Что ж ты молчал? А что везли купцы?

- Мед, зерно, посуду. Ну, там, чашки-плошки, туеса, лапти.

- Нет, не может быть, - купец замотал головой, - не он это. А лицо? У Тишки шрам через бровь, короткий такой, рваный. В Ладоге...

- Съели у него лицо, Вторуша. Не узнать было. Что помню - перстень у него на пальце, оберег. А может, не оберег. Серебряный перстень с крестиком.

- Эх... - Вторуша схватился за голову, - что ж за жизнь такая?

Он сполз с воза, незряче переступая, добрел до обочины и повалился в траву. Олег отвернулся. Что скажешь... Пока купец сам горе не пересилит никакие слова не помогут. Лошади стояли, опустив головы, вечерний ветерок трепал листья осин и берез. Всхлипывал Вторуша в траве.