— Генри, привет, это Тони. — Он переложил трубку в другую руку и посмотрел вглубь холодильника. — Мы скорее всего завтра будем работать допоздна… — Сколько здесь уже лежит еда из китайского ресторанчика? — …так что я подумал, что лучше… — Открыв коробку, он воззрился на серовато-зеленую поверхность еды. Он совершенно не помнил, что заказывал, но оставалось сильное ощущение, что тогда эта еда выглядела иначе, — …мне встретиться с тобой… — раздался щелчок — трубку сняли, прервав его. — Генри?

— Тони? Извини, я был в душе.

— Собираешься идти за едой?

Он почти услышал улыбку в голосе:

— А это твое дело?

— Не-а. Просто интересно. — Болонская копченая колбаса все еще выглядела съедобной. По крайней мере, по большей части. Он бросил ее на стойку и закрыл дверцу холодильника. — Завтра с нами работают статисты, так что я скорее всего задержусь.

— Ты говоришь «статисты» таким голосом, будто подумываешь пригласить для них живодеров.

— Я — нет, а вот Питер с Сорджем вполне. Они ненавидят работать со статистами. — Тони выхватил маленький пакетик с горчицей из кружки, забитой такими же пакетиками, оторвал верх зубами и выдавил содержимое на кусок хлеба. — Наверно, лучше будет, если мы встретимся сразу в театре. Представление начинается в десять, если я не приеду за пятнадцать минут до него, заходи внутрь и садись. Я тебя найду.

— Мы можем все отменить.

— Еще чего. Как часто ты выбираешься в театр летом? — Друзья Тони из школы кинематографии записывали спектакль, в котором играли популярнейшие звезды телевидения, для местного кабельного канала. Поднятие занавеса было назначено на десять, потому что они не могли забрать камеры и прочее оборудование, пока не закончат свою дневную работу. Тони понятия не имел, как они убедили театр и актеров подстроиться под их расписание, но это было не его делом. Когда он услышал о представлении, то понял, что оно идеально подходит для Генри. Из-за поздних закатов и ранних рассветов вампир редко выбирался из дома летом.