Домашняя жизнь современников тяготела к стереовизору с его неиссякаемым ассортиментом информационных, познавательных и развлекательных программ. Камин нельзя было переключить с программы на программу. Как генератор случайных чисел, он извергал бессмысленную, на поверхностный взгляд, мешанину информации.

Но какая изысканная пища для ума заключается в хаотическом буйстве огня! Наблюдая его, пытливый человек способен разглядеть собственное "я", дать истинную цену своим поступкам. Камин высвечивает мрак душевный, рождает мысли глубокие, необыденные...

Когда они вечерами собирались вокруг камина - мать с вязаньем, отец с видеогазетой, сам Свен с какой-нибудь книгой (ему не нравились микрокопии), словом, каждый со своим, то это различие интересов не разъединяло их, потому что главным было не вязанье, и не газета, и не книга. Главным был камин, пылающий в нем огонь, гипнотические языки которого заставляли отложить в сторону вязанье, газету, книгу и почувствовать себя семьей - зернышком человечества, произрастающим с тех непредставимых времен, когда люди вот так же, притихнув, созерцали пламя пещерного костра.

И хотя никто не произносил вслух этих слов, - они были бы несозвучны эпохе, да и в прежние годы показались бы напыщенными, камин не просто олицетворял для них семейный очаг, его дым был дымом отечества.

Свена считали странным парнем. Других тянуло в лунарии, на ритмодиспуты, словоборства. Свен коротал вечера у камина.

- Чудак какой-то!

- Маменькин сынок!

Так отзывались о нем сокурсники. Впрочем, когда Нина едва не сорвалась в пропасть и Свен спас ее, отношение к нему изменилось. Решили, что он просто не от мира сего. А Нина... Год спустя Свен женился на ней, но, вопреки обычаям, не перебрался в молодежный комплекс, а привел жену в родительский дом.

- Мне страшно здесь, - призналась Нина в первую же ночь. - Дышится тяжело. Этот камин... От него болит голова! Неужели вы не чувствуете дыма?