— Часы, — поняла я.

— Так значит, — Шелби указал на меня, — их красота — иллюзия?

— Да, — сказал Стивенс.

— Нет, — сказала я.

— Лгунья! — крикнул он, толкая свое кресло прочь. Кресло укатилось — оно было на колесиках. Стивенс шагнул ко мне мимо Биггса и Фармера.

Дойль с Морозом среагировали как один организм. Просто встали перед ним, заступив дорогу. Никакой магии — одно только физическое их присутствие. Стивенс отшатнулся, словно его ударили. Лицо исказилось от страха, он закричал:

— Нет. Нет!

Несколько юристов тоже вскочили.

— Что они с ним делают? — спросил Кортес.

Ведуччи умудрился переорать вопли Стивенса:

— Ничего такого не вижу.

— Мы ничего с ним не делаем, — подтвердил Дойль. Его бас прорезал возбужденный гомон, как утес разрезает волны.

— Черта с два не делаете! — заорал Шелби, подогревая общую панику.

Я попыталась перекричать шум:

— Выверните пиджаки на другую сторону!

Меня никто не слышал.

— Всем молчать! — крикнул Ведуччи, проломившись сквозь вопли, как бык сквозь плетень. Повисла удивленная тишина. Даже Стивенс заткнулся и посмотрел на Ведуччи. Тот продолжил уже спокойней: — Выверните пиджаки наизнанку. Это разбивает чары.

Он кивнул мне, практически поклонился:

— Забыл этот способ.

Юристы никак не могли решиться. Ведуччи первым снял пиджак, вывернул наизнанку и снова надел. Остальных это словно подстегнуло. Почти все последовали его примеру.

Выворачивая пиджак швами наружу, Памела Нельсон сказала:

— Я крест ношу, я думала, это меня от гламора защитит.

— Кресты и стихи из Библии защищают от порождений дьявола. Мы к христианской религии отношения не имеем — ни к ангелам, ни к демонам.

Она смущенно отвела глаза:

— Я не хотела сказать ничего плохого.

— Разумеется, — отозвалась я лишенным выражения голосом.