Слишком часто я сталкивалась с такого рода оскорблениями, чтобы принимать их близко к сердцу. — Просто в ранний период своей истории церковь пыталась очернить все, что не могла подчинить себе. Фейри были ей не по зубам. Но в то время как Благой двор все более очеловечивался, те из фейри, кто не мог или не хотел притворяться человеком, переходили к Неблагому двору. Так что самые пугающие с точки зрения людей создания собрались у нас — неудивительно, что нас столетиями изображали воплощением зла.

— Вы и есть зло! — снова прорвало Стивенса. Он тяжело дышал, на бледном лице выступил пот, глаза выпучились.

— Он болен? — спросила Памела Нельсон.

— В некотором роде, — буркнула я себе под нос, чтобы никто из людей меня не услышал. Кто бы ни наложил чары на часы — он это сделал хорошо… То есть качественно, «хорошо» — не то слово. Заклятие заставляло Стивенса видеть нас чудовищами. Его разум неверно отображал то, что он видел и ощущал.

Я повернулась к Ведуччи:

— Господин посол, очевидно, почувствовал себя плохо. Не следует ли пригласить к нему врача?

— Нет! — кричал Стивенс. — Без меня они вас одурачат! — Он вцепился в того, кто стоял к нему ближе всех — им случился Биггс. — У вас нет подарка короля, вы поверите всему, что они наврут!

— Полагаю, принцесса права, господин посол, — сказал Биггс. — Вы нездоровы.

Стивенс впился пальцами в подкладку пиджака Биггса, которая теперь была снаружи.

— Но теперь-то вы видите, какие они?!

— Как все сидхе, на мой взгляд. Если не считать цвета кожи капитана Дойля и миниатюрности принцессы, они выглядят точно как все знатные сидхе.

Стивенс встряхнул его за плечи:

— У Мрака клыки торчат! У Мороза вокруг шеи ожерелье из черепов. А она, она… она умирает. Она вся иссохла! Смертная кровь ее испортила!

— Господин посол… — попытался прервать его Биггс.