Тот вскинул голову вверх, и его глаза уставились на брата…

— Отца больше нет, Милиен. — Старший брат смотрел на младшего, и я чувствовала себя чудовищно посторонней.

Сделав несколько шагов назад, я пошла по сумрачному коридору. Справа, на уровне моей вытянутой руки, тянулись зажженные факелы, слева — старое зеркало плавилось тенями в их свете. Дальше открытая двустворчатая дверь — все в тот же зал с огромной люстрой… И опять зеркало… Шагов моих почти не слышно… Иногда я слежу за своим отражением… Худая, длинная, с хвостом длинных, темно-русых волос, перетянутых кожаной полоской, в лохматом, мехом наружу, жилете Элизиена, в рубахе, выпущенной туникой поверх штанов, заправленных в мокасины — зрелище не для слабонервных…

— О!.. — услышала я за спиной. — О! Ты где?

Оказывается, меня зовут… Никогда не могла предположить, что меня можно так назвать.

— Я здесь… — откликнулась я, не в силах оторвать глаз от того, что я только что увидела.

Здесь широкая лестница поднималась вверх. На стене висели старинные потемневшие полотна. Лица давно умерших королей и королев смотрели на меня свысока… А по лестнице, волоча за собой собственную кровоточащую призрачной кровью руку, поднималась белесая прозрачная тень. Призрак вдруг оглянулся и посмотрел на меня… Его рот отчего-то раскрылся и, пока я, похолодев от ужаса, соображала, что же он сейчас скажет… дикий вой, от которого кожа моя в миг стала гусиной, раздался из его глотки…

Часть 2

1

— Ну, что вы разорались, Велиамин, в самом деле! — чей-то голос крикнул с самого верха лестницы, но увидеть мне его сразу не удалось. — Опять руку потеряете, ваша призрачность… — кто-то, судя по голосу, спускался вниз по лестнице.

Призрак, услышав этот голос, перестал истошно орать и, забормотав себе что-то под нос, подтягивая за собой кровоточащую голубой дымящейся кровью руку, скрылся в стене под одним из портретов.