Женщины, готовившие ужин в задней комнате, ничего ему не сказали. Это, как сразу догадалась Уна, была новая мамина тактика - никаких протестов, никаких попыток переубедить остальных, просто зловещее суровое молчание до тех пор, пока не начнется шум, и тогда, как вспышка молнии: "Я вам говорила". Накрывая на стол, они слышали доносившиеся из телевизора голоса, но слов нельзя было разобрать. Прошло пять минут, десять минут.

Внезапно голоса в гостиной умолкли. Ненадолго воцарилась тишина, затем Стив с каким-то странным видом медленно вошел в заднюю комнату, стараясь избегать вопросительных взглядов. Он сел и посмотрел на стол.

- Что, уже готово? - осведомился он слабым, сдавленным голосом.

- Нет, ничего еще не готово, - сказала мама. - Ты сегодня очень рано. А что это ты выключил телевизор?

- Да ну, - сказал Стив уклончиво, - охота была смотреть всякое старье.

Эта никудышная игра не обманула даже Уну, а уж маме все сразу стало ясно как дважды два.

- Перестань болтать глупости, - сказала она. - Ты видел его?

- Кого?

- Сам отлично знаешь - своего дядю Фила. Видел?

- Да вроде бы видел, - ответил Стив осторожно.

- "Вроде бы видел"! Ты видел его так же хорошо, как сейчас видишь меня.

- Нет, но я в самом деле его видел. - Стив был явно смущен.

- Он говорил что-нибудь - то есть _тебе_ говорил?

- Ну, мама, как он мог...

- Ладное хватит! - прикрикнула мама. - Мне надоело это слушать. Сейчас ты скажешь своей матери чистую правду, Стив. Ну, говорил он что-нибудь _тебе_? И если да, то что?

Стив с несчастным видом стал раскачиваться из стороны в сторону.

- Он сказал, что я стащил у него два шиллинга.

Мама и Уна задохнулись от изумления.

- Узнаю Фила! - закричала мама. - Ты ведь не брал у него эти два шиллинга?

- Брал, - горестно промычал Стив, и, прежде чем мама и Уна успели возмутиться, он вылетел из комнаты и запрыгал вниз по лестнице.