Его спутники облегченно заулыбались.

Я принужден был признать, что Вова этот был не так уж прост. К математике я никогда не тяготел, да и подзабыл изрядно, однако ж вызов не принять не смог.

— Хорошо. Но предупреждаю, вопрос будет последним. — Я на минуту задумался. Было ясно, что за ломберным столом он весьма поднаторел в арифметике. Более же высокие математические познания никак мною не припоминались. Наконец я вспомнил, что не так давно, перебирая книги, наткнулся на старый свой учебник геометрии. Не без труда разыскав его, я открыл на первой странице.

— Ну вот, чего проще, назовите хоть аксиомы Евклида.

— Чего, чего? — сказал Вова, набычась. Было совершенно очевидно, что и про аксиомы, и про Евклида этот «ломберный математик» слышит впервые в жизни. — Да кто же это может помнить? Такую ерунду все до совершеннолетия забывают.

— Это конец, — трагически произнесла Валентина.

Смеркалось. Успевшие надоесть мне гости о чем-то шептались. Разыгрываемый ими фарс уже не развлекал меня и начинал казаться все менее безобидным. Мне становилось очевидным, что некто из проживающих в моем соседстве помещиков не только нанял жуликов с тем, чтобы они вытребовали у меня фамильный солитер, но паче того, желая надсмеяться над моим обыкновением рассуждать об грядущем просвещенном Человеке и долженствующем наступить расцвете науки и культуры, научил этих шутов назваться «учеными из будущего». Я пришел в сильное раздражение, которое усугубил Александр. Он объявил мне, что они-де не видят другого выхода, кроме как искать помощи в столице, в Академии наук. При этом он просил меня сохранить до их возвращения находившуюся в моих владениях установку.

— Довольно, сударь! — оборвал я его. — Предлагаю вам тотчас покинуть мое поместье вместе с вашей конструкцией. Не знаю, как удалось ее сюда доставить, но советую тем же образом забрать ее отсюда незамедлительно. Иначе завтра же мои хозяйственные мужички начнут разворовывать ее по винтику, и я не сумею им воспрепятствовать.