С этими словами я указал на дверь.

— Куда же мы теперь пойдем в ночь? — жалобно посмотрев, спросила Марина. Я смягчился.

— Ладно. Оставайтесь переночевать. Однако прошу больше не докучать мне.

Вскоре после я лег спать. Взявши за правило вставать на заре, я в то время и спать ложился с первыми сумерками. Ночью мне снилась Марина. То монастыркой уходила она от меня по бесконечно длинному серому и сырому коридору, то в том самом виде, в котором появилась в поместье, но с ангельскими крыльями залетала в окно моей комнаты и вдруг, уменьшившись в росте, оказывалась вместо канарейки в ее клетке и отчаянно билась о прутья, а мне недоставало сил распахнуть клетку, и я чувствовал себя причиною ее гибели. Проснулся я, услышав осторожные шаги за дверью в направлении моей комнаты. Сны еще горячили мое воображение, и мне привиделось, что это Марина. Кто-то прошел мимо двери, и сквозь щель внизу я увидел отблеск свечи.

Волнуемый странными чувствованиями, я достал всегда висящий в изголовье заряженный пистолет Лепажа и покинул дом. По отблеску в окнах я следил движение злоумышленников. Свеча, как и предполагал, задержалась в комнате, где хранился солитер. Чрезмерное доверие мое к людям, подчас незнакомым, оказало мне дурную услугу. По потаенной лестнице я пробрался в комнату с той стороны, откуда меня не могли ожидать.

Вставив свечу в шандал, оба «ученых» пытались вскрыть шкатулку с секретом, в которой хранились драгоценные камни.

— Господа, — негромко окликнул я их, — не кажется ли вам, что вы злоупотребили моим гостеприимством?

Оба они вздрогнули от неожиданности при звуке моего голоса. Приступ дикой ярости овладел Вовой.

— Саня, — прорычал он, — я его сейчас кончу.

Схватив шандал, разбойник шагнул ко мне. Я извлек пистолет наружу.