— Вова, — сказал тот, вновь осклабившись.
Затем, поклонившись, главный сказал:
— Ваш покорный слуга — Александр!
— А с кем мы имеем честь… того… общаться? — вызывающе протянул назвавшийся Вовой.
Я сдержался и представился по всей форме. У дам сделались большие глаза. Вова гулко засопел. Я понял, что авантюристы рассчитывали найти здесь провинциального помещика, который не имеет никакого понятия о просвещении, науке и вообще жизни за пределами своей деревни, и обвести его вокруг пальца, назвав себя иностранцами.
«Что ж, — подумал я, — позволю себе небольшое развлечение». Я уловил в голосе этого самого Александра чисто московское произношение, этакий говорок. Должно быть, сбившийся с пути дворянский недоросль, имея порочные наклонности, завел сумнительные знакомства и стал на преступный путь мошенника. Как бы там ни было, мне сделалось интересно. Я решил продолжить разговор:
— Дозволено ли мне будет осведомиться, к какому сословию вы принадлежите?
Мои посетители растерялись. Было очевидно, что вопрос застал их врасплох.
— Из ученых мы, — с небрежным достоинством бросил Вова. Это меня рассмешило вконец. Столь грубой работы я не ожидал. Всякому было бы ясно при первом же взгляде на его физиономию, что этот купеческий сынок лет в шестнадцать с трудом осилил азбуку и с тех пор не открывал ни одной книги, кроме разве молитвенника.
Насилу удержавшись, чтоб не рассмеяться, я заговорил с ними на древнегреческом. Само по себе разумеется, никто из них не умел ответить мне. «Господа ученые», весьма потешно округлив очи, смотрели друг на друга.
— Quod erat demonstrandum,
— Чего он? — просипел назвавшийся Вовой.
Александр недоуменно пожал плечами. Признаюсь, тут даже я был немало удивлен. Мне виделся в Александре человек, если не прошедший один-другой класс в одном из учебных заведений, то хотя бы занимавшийся с домашним учителем. Но не знать расхожей латинской фразы… Осталось лишь заговорить с ними на французском, что я не преминул сделать. Увы, и здесь «господа ученые» не могли равняться даже с приказчиками модных лавок.