Чувствуя затруднительность своего положения, предводитель шайки не без комической торжественности объявил мне, что подошло время, когда им надобно исчезнуть, и все четверо, небрежно со мной простившись, с весьма самодовольным видом прошествовали во двор. Я, право, был рад и такому незатейливому развлечению, возмутившему хоть на несколько минут деревенскую скуку. Было даже жаль, что столь скоро мошенники принуждены были признаться себе в тщетности преступных своих намерений и прервать аферу. Всякий, проживающий подолгу в деревне, сочтет извинительными помышления мои, что-де недурно было бы, истым либералом, зазвать к себе «господ ученых», не чинясь распить с ними бутылку-другую горского и, войдя в доверие, порасспрашивать об мошеннической жизни да посмеяться вместе над ловкими их проделками. Покамест я предавался этаким размышлениям, набежала грозовая туча и разразилась ливнем. Несколько времени спустя я вышел во двор.

Велико же было мое удивление, когда в дальнем конце парка я обнаружил всю компанию в сборе подле весьма странной конструкции, даже не напоминавшей ничего, виданного мною ранее, так что и описывать ее не берусь. Все были мокры до нитки. Мужчины вроде как починяли что-то в неописуемой этакой конструкции и нещадно ругались.

— Нет! — кричал Вова, — я отсюда вырвусь! Хотя бы для того, чтобы размазать по стенке этого рационализатора. Заменили настоящий алмаз искусственным! Огромный экономический эффект! Им премия, а мы расхлебывай!

— Но я ведь сам испытывал модель и все было в порядке, — возражал ему Александр.

— Балда! Модель была в десять раз меньше, а прочность искусственных алмазов резко падает с увеличением размеров. Головой думать надо!

Вова резко повернулся к Валентине:

— Кончай нытье, старуха. И так тошно.