- Заткнись, поганый лириец!

Лицо Лена превратилось в маску. На ней черным огнем пылали огромные угли-глаза. Я думал, Лен убьет мерзавца. Но он лишь сказал с ледяным достоинством:

- Да, я лириец. И горжусь этим.

Помню, меня поразила его дикция. Она была безупречна.

* * *

Лен неизменно подавлял меня своим превосходством. Лишь в увлечении лунапультой мы шли на равных. Здесь я даже вырвался вперед: гравипультировался первым и тем самым - уверен! - вызвал у него досаду, хотя он ничем ее не проявил.

Вспоминаю о лунапульте, как о самом ярком в жизни. По остроте ощущений, полноте чувств нет ей равных. Позднее, став космопроходцем, я не однажды бывал в гораздо более острых ситуациях, если оценивать их объективно, а не эмоционально. Чего стоит, к примеру, зациклиться в пространстве-времени! А ведь со мной это случилось...

В тот раз я испытал чувство обреченности, покорную готовность примириться с неизбежным. Страх и печаль сплелись в душе. Но меня не покидал трезвый взгляд на то, что произошло. При всей остроте ситуации не было остроты ощущений! Вероятно, оттого, что я уже стал стопроцентным профессионалом.

Лунапультой же занимаются любители. И вся она - взрыв эмоций! Тебя приподнимает над Землей, и несколько секунд висишь беспомощный, не чувствуя опоры, в зыбком равновесии. Затем - у-ух! - Земля падает из-под ног, а ты несешься ввысь, к свету, к небесной голубизне, к Солнцу. И кажется, что рассекаешь телом не податливый воздух, а толщу воды. Каждое облако как тяжелый пласт...

Один за другим отстреливаются ускорители-антигравы. Обойма пустеет. Небо уже густо-синее, на нем проступили звезды, еще чуть мерцают... Но вот превратились в мертвую россыпь льдинок на матово-черном фоне.