Он все-таки отнес Аду подальше от странной ямы, несмотря на то, что поверхность воды больше не шевелилась, оставаясь ровной, как зеркало. Спустя полчаса — он отметил время автоматически, как учили, — у девушки началась рвота. Виктор осторожно повернул голову бедняжки набок.

Чтобы вытереть лицо, пришлось разорвать ткань комбинезона — ее комбинезона. Приблизиться к трупу не было сил, хотя Виктор и понимал, что не его удар оборвал жизнь биолога… Лицо девушки безобразно распухло и покраснело; больше она не приходила в сознание. Виктор вколол ей оставшуюся ампулу обезболивающего — последнюю, даже не думая о том, что остается без медикаментов сам.

Задачи — задачами, но плох тот мужчина, кто, заботясь о себе, откажет в помощи женщине…

Последствия не замедлили себя ждать. След на руке распух и горел огнем; накатывала отвратительная, вязкая слабость и кружилась голова. А спустя какое-то время он ощутил позывы тошноты. Пока еще слабые.

Нужно было двигаться к лагерю. Но он все не мог решиться — понимая, что не сможет сейчас нести на плечах человека. Даже такого маленького и легкого.

Их должны были хватиться. Прислать помощь. Обязательно. След от вездехода, прошедшего сквозь лес, подобно слону, был прекрасно виден с воздуха…

Виктор уже не помнил, как совсем недавно прошел мимо неподвижной туши вертолета с поломанной лопастью.

Оставалась одна ампула стимулятора. Прекрасное средство, поддерживающее силы раненого — или помогающее идти уставшему. Одно из двух… Виктор уже свинтил колпачок с иглы, когда заметил что Ада не дышит. Некоторое время он молча сидел на траве, а потом решительно воткнул острие себе в бедро.

Вещество подействовало почти мгновенно, но еще некоторое время он сидел неподвижно. Левая рука горела огнем, почти до самого плеча, но слабость и головокружение отступили. Надолго ли?