Портфелия огляделась и прыснула, прикрывшись ладошкой:

- Точно, суп!

Джон явно забавлял ее, и она огорчилась, когда перерыв кончился, и его позвали на эстраду.

- Пойдем, - поднялся я.

- Толик, миленький. Давай посидим еще, послушаем. Все равно же скоро закрывать будут. А спешить нам некуда. Ну?..

- Ладно, - согласился я, - тогда пойдем танцевать.

Джон опять подсел к нам.

- Все. Окончен бал. Пусть в тишине посидят.

- Нравится мне твоя работа, - усмехнулся я.

- Мне и самому, - не заметил он иронии.

- А жена вас не ревнует? - игриво спросила Портфелия. - Вас каждый день так поздно нет дома. А здесь столько женщин, и каждая старается быть красивой. Ведь так?

- Меня нельзя ревновать. Потому что я очень честный.

Портфелия прыснула снова.

- Нам пора, - напомнил я больше даже не от необходимости, а из ревности. Уж я-то знал, какой Джон честный.

- А куда вы?

- Какая бестактность, - деланно возмутился я, - особенно по отношению к девушке. Я всегда подозревал, что ты - толстокожая скотина.

- Да я только... - начал было он оправдываться, но я перебил его:

- Если серьезно, можешь себе представить, мы "идем на сенсацию". Как на медведя ходят. Ночное задание. Детектив. В традициях западной прессы, я насмешливо покосился в сторону Портфелии. - "Подвиг вахтера" или "Подпольный синдикат профессора Заплатина". Каково, а?

- Не паясничай, - вскинулась она, - я и сама не хочу идти, но ведь съест Маргаритища.

- Заплатин? - не слушая ее, переспросил Джон, как-то странно поглядывая на нас. - Погодите-ка, - пошарив по карманам, он достал бумажник, извлек из него сложенный вчетверо листик в клеточку, развернул, пробежал глазами и подал мне. - Взгляни.