- О, сыр-р! Ур-ра! Как раз сыр тигры любят больше всего на свете.

- А как тигры насчет этого? - спросил я, вытаскивая из шкафа бутылку коньяка.

- Тигра р-рад! - рявкнул Тигра.

Коньяк и горячий чай согрели нас и сняли возникшую было вначале скованность. Мы обсуждали сегодняшнее похождение.

- А он довольно милый, да?

- Что ты, - отозвался я, - Джон - вот такой мужик! - Я заставил себя, несмотря на то, что испытал легкий укол ревности, ответить именно так, ибо это была истинная правда. Но Портфелия удивила меня:

- Я не про Джона твоего, а про Заплатина.

Как угодно назвал бы я профессора - серьезным, основательным, положительным, только не "милым". Но каждый видит по-своему.

- Интересно было бы увидеть мир твоими глазами. Себя, к примеру, я бы, наверное, увидел совсем не таким, как в зеркале. Значительно, наверное, страшнее.

- На комплименты набиваемся, да? Одно слово - "филологический мужчина".

- Два слова, - поправил я. - А на комплименты мы не набиваемся, наоборот, я лучше, чем кто-либо, знаю, что я - хороший. Вот в твоих глазах - не уверен.

- В моих глазах - очень хороший. - Она проговорила это с такой сахарной улыбкой, что я, от удовольствия растерявшись сначала, все-таки понял, что это - стеб.

- И ты в моих глазах - замечательная, - попытался я попасть ей в тон. Но уверен, в моральном смысле мне было значительно легче сделать этот комплимент, ведь и вправду, в неверном мерцании светильника она была сейчас очень привлекательной. - Замечательная, Леля, - повторил я.

- Вот и чудно, трам-пам-па, - все так же вкрадчиво сказала она, а потом захохотала неестественно и так громко, что я испугался за материн сон. - Все, хватит, флиртовать мы с тобой, Толик, не можем. Мы через чур хорошо знаем друг друга, так? Разве друзья могут флиртовать? - Она взялась за подлокотник кресла, намереваясь подняться, но я остановил ее, положив ладонь на плечо.