Когда загадочный Валера был со всеми предосторожностями водворен на диван, Джон огляделся и присвистнул:

- Компания...

- Хелло, милый муженек, - Светка, не вставая с кресла, сделала некое подобие книксена.

- Здравствуй, женушка, - отозвался Джон таким голосом, что что на душе у меня заскребли кошки. Я-то к их сценам привык. Они никогда меня не стесняются. К сожалению. Но вот Леле каково будет.

Светка ощетинилась:

- Решила, понимаешь, познакомиться, - она кивнула в сторону Портфелии. - Перенимаю передовой опыт - учусь тебе нравиться.

- Ай спасибо, - принялся юродствовать Джон, - ай, удружила. Поздновато только. Мне тебя нынче хоть медом намажь...

Я много раз видел, как медленно и трудно налаживается все у Джона со Светкой после малейшей перебранки, скольких нервов и взаимного самоотречения стоит день стабильности в их жизни. Поэтому я вмешался:

- Перестаньте, ребята. Не выносите сор из избы. Из своей в мою. Вы так редко заходите. Давайте, лучше чаю попьем.

- Не согласен. Предпочитаю что-нибудь покруче. - Джон имел моральное право на это заявление: говоря, он расстегнул замок своей драгоценной сумки и извлек оттуда две бутылки шампанского.

- Фужеры тащи.

Выйдя в коридор, я прислонился лбом к холодной плоскости зеркала и закрыл глаза. Под веками жгло. Так бывало в детстве, когда вовремя не ложился спать. Холод зеркальной поверхности дал почувствовать, какой раскаленный у меня лоб. Я и вправду заболел.

- Ну и за что же будем пить, а? - спросила, осваиваясь, примолкшая было с приходом Светки Портфелия. Пламя свечи колыхалось в ее глазах огненной полоской посередине зрачка, отчего то кошачье, что от природы было в ее лице, усиливалось во много раз.