Речь оборвал сокрушительный удар. Хрупкое израненное тело отлетело на камни, и по гладкому омытому весенними разливами валуну поползла тягучая багровая змейка...

- Эй!... Эй, ты там еще не помер? Ты, еретик, а ну отвечай!

Воин торопливо перевернул пленника на спину. Кровь текла из носа и рассеченной губы.

- Вот, вечно так, - он сжал кулак и с сожалением оглядел его со всех сторон. - Не волнуйся, старик, жив твой полночный собеседник.

Воин поднял юношу за плечи и потряс, будто куклу. Пес высказал свое неизменное "аув" и побрел к ручью.

- Куда уж ему с нами справиться, - продолжал Воин вслух. - Гляди, в чем душа-то держится! А может, у него и души нет?

Он бы махнул рукой, кабы руки не были заняты.

- Ну, оживай! По морде никогда не получал?

Взгляд еретика прояснился. Еще несколько секунд, и вместо мягкого снопа сена в охапке Воина оказалось слабое, но держащееся на ногах тело.

- Нос вытри... Ладно, в следующий раз буду с оглядкой.

И застыл, натолкнувшись на укоризненный взгляд собаки.

"Показалось... Дьявол их всех раздери!"

Ты забыл...

Воин потряс головой и снова подумал: - показалось.

Мелкие придорожные поселения не сулили ничего, кроме неприятностей. В спины чужаков вонзались жадные до сплетен взгляды, торгашки обступали пеших и как мухи роились вокруг всадников. В трактирах каждый норовил подсесть за столик и окружить гостя повышенным вниманием.

Воин не завернул бы в эту неприметную деревушку, но мешок с провизией опустел, а суслики и другие грызуны, которых пес приносил хозяину в избытке, не годились для человеческого стола. Кроме того, пленник упрямо отказывался от остатков хлеба, сыра и вина. Ослаб предельно, хотя Воин больше не связывал ему руки - какой толк, все равно ночью избавится от веревок! Еретик брел за всадником, опоясанный длинным кожаным ремнем, который конвоир надежно прицеплял свободным концом к луке седла.