- Значит, тебе на плахе слишком больно не будет. Верить тебе не во что.
- Ты не знаешь, как живу я, - сказал Еретик.
Ты забыл своё...
Он вздрогнул. Голос юноши и тот, другой, непрозвучавший, были совершенно разными.
- Зато я помню, как подыхала твоя семья под моим клинком, - оскалился Воин.
"Колдун проклятый! Что б тебе пусто было!"
Бледное лицо еретика пряталось под тенью капюшона.
- Меч убивает плоть. Но ничто не в силах разрушить Круг Бытия. Помнящий зрит силу предков.
- Я с удовольствием посмотрю на твоих предков, когда тебе всенародно отсекут башку.
- Ты тешишь свою маску, Воин. И не желаешь помнить своё.
- Еще одно нравоучение, и, клянусь, ты об этом пожалеешь!
Еретик не ответил. Но под капюшоном мелькнула невнятная улыбка.
Несмотря на неприятный инцидент, польза от посещения деревни все-таки была. Воин пополнил запасы провизии и вина до того, как трактирные завсегдатаи полезли в драку.
Конь фыркал и жевал удила. Молодой, привыкший к доброй рыси, он ускорял шаг, но всадник немедленно натягивал узду. Воин не торопился. Селение осталось далеко позади, близился вечер, и редкий приветливый лес по левую сторону от дороги манил завернуть на ночлег. Фляга с вином опустела больше чем на половину, и он уже присматривался к тропинкам, ведущим под сосновые кроны. Но то ли вино развязало язык, то ли умиротворяющее лиловое небо и рыжий закат над дорогой побуждали к философским измышлениям, так или иначе он заговорил.
- Эй, Еретик, во-он навстречу нам ковыляет нищий. Как, по-твоему, он ценит свою жизнь?
- Он презирает жизнь, ибо кроме лишений не видит в ней ничего. Он одинок и пуст.
Воин ожидал продолжения - "как ты", но юноша молчал.
"Боится получить оплеуху", - он с усмешкой глянул на пленника.
За спиной Еретика колыхнулась невесть откуда взявшаяся тень.
Оглянись...
Воин удивленно посмотрел на неопорожненную флягу.
Путаные мысли звенели в голове, и им подпевало вездесущее комарье. Пора было сворачивать в лес, но огненный полукруг уходящего солнца, как одинокий костер в глуши, взывал следовать за собой.