"КАК ТЕБЯ ЗОВУТ?" - "спросил" Бернар, тщетно пытаясь поймать ускользающий взгляд этого не лучшего представителя человечьей породы.

- Гнилушкой меня кличут, - прошептал в конец растерявшийся мужичонка и "пожевал" пересохшими губами.

"Я СПРАШИВАЮ ИМЯ, А НЕ КЛИЧКУ!"

- Имя?

"ДА."

- Нет у меня имени...

"ВСПОМИНАЙ!"

- Нет у меня...

"ИМЯ?!!" Мужичонка затрясся, казалось ноги его сейчас подогнутся, и он брякнется на сырой грязный пол.

"ИМЯ?"

- Карл Стрелецки... - в горле у мужичонки что-то булькнуло.

"ВОТ И ПРЕКРАСНО. А ТЕПЕРЬ ПОЙДЕМ ДАЛЬШЕ..."

Бернар лишь слегка напрягся, разрывая слабенькую преграду своим тренированным сознанием, превращая во прах несуразную толстую скорлупу, под которой заживо было похоронено "Я" этого жалкого грязного маленького человечка.

Карл Стрелецки рухнул таки на колени. Из его бесцветных водянистых глаз потекли мутные слезы и прожгли на нечистом лице две светлые борозды. Вдруг его всего передернуло и он чужим хриплым голосом завыл:

- Имя?! Имя мое просто символ. Не востребованный жизнью символ. Нонсенс! Дырка от бублика. Все что осталось от Жизни, когда самой Жизни уже нет, а возможно и не было никогда. Ибо скотское существование нельзя назвать жизнью и Жизнь не есть скотское существование...

Монах-стенограф, в нише, еле успевал записывать, его остренький профиль, угадываемый в полумраке делал сходство с огромной серой крысой просто мистическим.

Карл Стрелецки забился на покрытых плесенью щербатых каменных плитах и на его губах показалась пена...

- Гиены, пожирающие не плоть, - но дух! Мясники, вспарывающие разум словно бычьи туши... Гонители Скверны... Апологеты Единообразия... Серые крысы... Если разум стерилен это еще не значит, что руки не обагрены кровью...

Бернар на мгновение "ослеп" от взметнувшейся эмоциональной бури, которую никак невозможно было предугадать в этом жалком измученном существе, распластанном на заплеванном истоптанном полу.