Но что конкретно ждет всех нас за Порогом никому ведь не ведомо. Рай, ад, новая инкарнация, могильные черви, — каждый думает по-разному. И есть, между прочим, такая теория, будто человек после смерти получает то, во что искренне верил…
Еду по трассе, в свой поселок. Напьюсь в мрачном одиночестве. До потери пульса, до синих соплей. Только бы унять эту безумную боль…
Машину вдруг заносит на повороте. Плавно, как в дурном боевике, надвигается огромный бок прущей по встречной полосе фуры…
Ма-а-ма-а! Не успеваю, я же не успеваю!
Таня, Танечка! Я верю в твой мир, верю!
Я не хочу умирать.
Я верю.
Верю…
II Ник
Темнота. Тишина. Холод. Не очень-то похоже на загробный мир, как его пережившие клиническую смерть описывают. Никакого туннеля нет, и света в его конце тоже нет, ничего нет, кроме кромешной ледяной тьмы…
— Эй, Игла! Заснул?
Голос незнакомый. Смутно осознаю, что лежу на носилках… Да я ведь жива! Жива!!!
Этого словами не передать. Это может понять только тот, кто сам пережил нечто подобное. Громадное бешеное чувство, захлестнувшее с головой: острое желание выжить! Несмотря ни на что и вопреки всему, плевать на боль, плевать на возможную инвалидность, — плевать на все, только бы жить! Хоть калекой, хоть уродиной, но жить…
— Повезло тебе, красавица, — голос усталый, словно тот, кого назвали Иглой, тяжести трое суток на гору таскал. — Еще станцуешь!
Внезапно я вспоминаю, кто с самого детства таскал такое прозвище! Объединившее разом любимую профессию и фамилию предка-англичанина. Невероятно, невозможно, не может быть! Но все же я собираюсь с силами и шепчу, с трудом разлепляя непослушные губы
— Do you… speak… English, Needle?*
Возникает изумленная тишина. А затем…