— Чернулькина! Натаха! — радостно вопит доктор.

Нет, ну это ж надо! Трудно было письмо нацарапать, хоть строчку, хоть полстрочки! На тебя же похоронка пришла, придурок!

— Ник…

— Потом, Натаха. Все потом! Отдыхай…

Темнота. Голоса…

— Вызывай патруль, Игла! Не дури! Мало тебе в прошлый раз было? Еще хочется?

— Сат, ты не понимаешь…

— Она тебе кто? Дочь, сестра, любовница?! Вызывай патруль, не то я сам вызову!

— Ник…

— Ожила, — бурчит Сат недовольно.

М-да. Ников приятель явно меня невзлюбил. Ну, его проблемы. Я жива! Ни боли, ни тошнотного дурмана, темно только…

— Ник, ты хоть бы свет включил! Темно, как в попе у негра!

— Натаха, ты… — Ник замолкает, ругается шепотом, потом командует. — Сат, диагностику, живо!

Из потока выданной Сатом медицинской тарабарщины я распознала всего три слова: гематома и зрительный центр. Но этого хватило с головой!

— Натаха, — Ник берет меня за руку. — Не переживай. Все будет хорошо…

Вжимаюсь лицом в подушку. Хорошо, как же! Прямо лучше некуда. Кого обманываешь?

Всегда, всю жизнь боялась именно этого! Слепой тьмы, которая сожрет однажды весь видимый мир…

— Игла, — тихо говорит Сат. — Чего время тянешь?

— Ралинз разрядился, — неохотно отвечает Ник. — К Верховной на поклон идти надо…

— А она тебя "любит", — язвит Сат. — Погоди, сейчас еще патрульные припрутся… вот будет веселье…

Господи! Они все еще не наигрались. Взрослые мужики, оба. А в котелках — Танькины сказки.

— Отправлюсь в город, — решает Ник. — Присмотришь?

Сат не успевает ответить. Мощный пинок со страшной силой бросает дверь в стену, стекло бьется с оглушительным звоном. Вдребезги!

— Ты! — ярость вошедшего хлещет обжигающим огнем. — Снова за старое!

— Немедленно очисти реанимацию, септический! — гневно требует Ник.