Открыв коробочку, я стал разглядывать извлеченный оттуда патрон. Длинная гильза с пулей, полностью утопленной в зауженное дульце — явно для револьвера с обтюрацией газов.

— Для 'Нагана', ясное дело, — вновь поделилась информацией память.

— Черт!!!

* * *

Я сидел, вертя в пальцах злополучный патрон, и размышлял о том, что с этим раздвоением памяти на 'свой-чужой' недолго сойти с ума. Если осознанный 'модус операнди' полностью мной контролировался, то эмоциональные оттенки воспоминаний, доставшихся мне от личности фон Аша, сильно изменяли моё восприятие. Про то, как я воспринимаю свою новую маму, я уже упоминал. Тоже касается всех членов ставшей мне родной семьи. При мысли об Императоре Александре IV я испытывал щенячий восторг и благоговение. Всей душой ненавидел германцев и австрияков, а перед будущими сослуживцами чувствовал почтительную робость.

Выстроить ассоциативные цепочки с чужой 'базой данных' пока не получалось. На любой внешний раздражитель сперва реагировала память моей корневой личности, а уж потом подключалась память реципиента, причем иногда в виде диалога с самим собой.

И что мне теперь с этим делать?

Вопрос — риторический…

Но в голове, как будто что-то щелкнуло, всё встало на свои места…

* * *

Отложив в сторону ранец, я взялся за чемодан.

Так-с. Две простых и одна крахмальная рубашки. Еще один свитер. Жилетка. Гражданский двубортный костюм. Галстук. Четыре пары носков. Носовые платки. Ага, а вот и то, что я искал — черные форменные бриджи, от юнкерской формы. Хоть будет что одеть, а то я так в исподнем и хожу.

В вещах обнаружился бумажник с крупной по тем временам суммой в 220 рублей с мелочью и фотография в деревянной рамке. На фотографии — вся моя родня. Семейный портрет клана фон Аш в интерьере. Я вспомнил (легко и непринужденно), как мы все вместе отправились к фотографу на Малой Бронной.