Рашель справилась с дрожью до того, как покинула здание. «Дура бестолковая!» — бранила она себя. Нервничать из-за Мадам Председательши было недальновидно, а в предстоящей работе потребуется холодная голова. Полицейский транспортер поджидал ее во дворе офисного здания Объединенных Наций, укрывшись в тени громадной статуи Отто фон Бисмарка.

— Чрезвычайную ситуацию создал безработный артист и затворник, утверждающий, что его зовут Иди Амин Дадаист, — сообщил диспетчер по связи через тело, одновременно прогоняя группу образов по внутренней стороне левого века. — Более ранних записей не имеется, только отметки о незначительных наказаниях за публичные хэппиненги, не повлекшие нарушений общественного порядка и меморандума о загрязнении, да неисполненный иск от Народной Республики Мидлотиан по его претензии на титул Последнего Короля Шотландии. Он…

Следующие слова заглушила трель тревожной сирены. Кому-то в пузыре штаб-квартиры сообщили о происходящем в нескольких кварталах отсюда.

— Я даже не тренировалась последние три года! — прокричала Рашель в ладонь своей руки, садясь в транспортер. Она забралась внутрь, и машина рванула вперед, на метр опережая поток машин, льющийся из здания в сторону ближайших бомбоубежищ. — Разве у вас в наличии больше никого нет?

— Вы плотно занимались SXB, поэтому мы отметили вас в качестве резерва, — сообщил диспетчер. Взволнованный полицейский развернулся на водительском кресле, передав управление автопилоту. — Профессионалы, как я уже сказал, все сейчас в суборбитальном рейсе из Бразилии сюда. Мы — город мирный. И это первая бомбовая угроза почти за двадцать лет. Вы единственный специалист — действующий или резервный — в нашем городе на текущий момент.

— Господи Иисусе! Ну почему такое должно случиться, когда все отсутствуют! Что можете сообщить о месте действия?