— Преступник обосновался в жилом массиве для переселенцев в Сант-Легере. Заявляет, что раздобыл усовершенствованное взрывное устройство и намерен подорвать его через час минус восемь минут, если мы не примем его требования. У нас нет достоверных данных, какого типа бомба и что она собой представляет, но это не имеет реального значения — даже кусок трубы, заряженный кобальтом-шестьдесят, наведет шороха в окрестностях.

— Верно, — покачала головой Рашель. — Прошу прощения, но я только что со встречи с группой бездельников, попусту тратящих время, и теперь пытаюсь собраться с мыслями. Вы говорите, что это может быть самоделкой?

— Он засел в дешевой многоквартирной постройке. Держится вдали от окон, вентиляции, дверей. Наш наблюдатель на этаже сообщает, что он в своей комнате с какой-то компактной штуковиной, которая может быть взрывным устройством. Там камер наблюдения до черта, и мы сейчас пытаемся просмотреть все за последний месяц — но, похоже, он уже давно начал заглушаться, его радиочастотный идентификационный след слишком чистый. Кто-то должен попасть внутрь и уговорить его или выманить оттуда. У вас в таких делах куда больше опыта, чем у любого из нас. Говорят, у вас на счету более двадцати подобных заданий, что делает вас самым ценным нашим экспертом.

— Ад и дьявол. Кто страховщик вызова?

— Не из источников муниципального правительства — думаю, «Ллойд» имеет какое-то отношение. В любом случае, вы выставите счет нам, а мы уж с ним разберемся. Все, что потребуется для работы, — ваше на это время.

— Годится. — Рашель вздохнула, почти пугаясь, как легко это оказалось — соскользнуть на прежний путь мышления и образа действий. В прошлый раз она поклялась, что то задание станет последним. Тогда она после его завершения попыталась перерезать себе запястья, прежде чем осознала, что существуют более легкие пути уйти из этой профессии. Отключаясь от этого, словно обращаешься к чему-то даже более опасному. — Единственное условие: мой муж.