Она была на полевом командном пункте, следя за картой текущего момента с ее веселенькими (если не знать, что они обозначают) лампочками, показывающими расположение каждого подразделения противника: как они неровной линией выдвигались из леса, – и наших неравных сил: как они держались, держались и отступали. Казалось, через несколько минут будет окружен и отрезан госпиталь.

– К счастью, Брайан, – сообщила она мне, – нас, возможно, спасет то, что они делают даже больше ошибок, чем мы – и более серьезных.

Я торопливо инструктировал ее, когда ко мне поспешно приблизился доктор Смовия, за которым по пятам плелась смущенная представительница военной полиции. Я жестом велел ей уйти и попросил Барбро продолжать. Потом я поцеловал ее на прощание. Смовия болтался тут же с озабоченным видом.

– Послушайте, полковник, – ныл он, – мой пациент едва ли готов покинуть госпиталь. Кроме того, он является носителем…

– Но, надеюсь, не опасным для людей? – с надеждой спросил я.

– Конечно нет, – отмел он это, – но с вашей стороны довольно бесцеремонно отпускать его, даже не оповестив меня…

– Постойте, – вмешался я, – я его не отпускал! Десять минут тому назад я оставил его в постели! Вы хотите сказать?..

– Он исчез, – недовольно пробурчал Смовия. – В госпитале его нет. Я проверил. Я решил, что вы…

Я оборвал его:

– Боюсь, он сам по себе.

Подойдя к окну, я выглянул на улицу. Как я и опасался, там не было чужака-путешественника. Барбро ободряюще похлопала меня по руке. Она знала, что мысленно я кляну себя.

– Включи срочную связь, Барб, – велел я ей. – Предупреди наши внешние посты, чтобы они были наготове, но пусть не пытаются его остановить. Они не смогут, и это только приведет к бесполезным жертвам с нашей стороны.

– Что это значит? – пожелал узнать Смовия. – Куда он отправится, ведь он еще так слаб?