Мы оба повернулись к карте Сети, занимавшей всю стену. На ней было изображено большое, неровное по форме сечение А-Линий, исследованных Империей к настоящему моменту, с нанесенной поверх сеткой координат. Синяя линия отмечала область, в которой провозглашалась власть имперского правительства. В самом центре была отмечена алой точкой линия Ноль-ноль – наш собственный мир. Поблизости было еще три красных точки, все расположенные внутри большого розового потека, – Распада – области безлюдных ненормальных линий миров, затопленных вырвавшейся из-под контроля энергией энтропии, катастрофически освобожденной двойниками Максони и Кочини, чьи исследования прошли успешно только здесь и не привели к бедствиям только здесь и еще лишь в трех Островных линиях Распада.

Я мало знал о Желтой Зоне, кроме того, что это место происхождения йлокков. Это была вторая область разрушенных А-Линий, аналогичная Распаду, но не связанная с ним.

– Сэр, – предложил я, – нам надо ответить на удар.

Манфред неприветливо посмотрел на меня.

– Мы окружили их главный пункт входа, – сказал он, как будто не слышал моих слов. – Склад неподалеку от Страндвеген. Я планирую провести рейд и…

– Нет необходимости в атаке крупными силами, сэр. Когда я вылью этот пузырек в их водопровод…

Наступила его очередь перебивать.

– Я… я не могу допустить отправку человека в запрещенный и совершенно неисследованный район Сети, Брайан. Особенно моего самого лучшего и опытнейшего офицера. Нет, ты мне нужен здесь.

Я уже набирал побольше воздуха, чтобы начать возражения, но в этот момент крыша рухнула – буквально. Кусок бетона размером с бильярдный стол расплющил письменный стол Рихтгофена, отбросив его самого на пол в туче известковой пыли. Провисшие провода затрещали и заискрили, и через несколько секунд огонь уже поблескивал среди разлетевшихся по полу бумаг из лопнувшего шкафа. Хельм схватил меня за руку и оттащил назад. Я поспешно сказал ему, что со мной все в порядке – и это соответствовало истине, если не считать того, что в ушах у меня звенело, а легкие были забиты удушливой пылью. Он нашел Смовию, обмякшего в углу, и помог ему встать. Я вернулся в дым и вытащил Манфреда. Он был в полубессознательном состоянии, но совершенно цел.