Киджи повел машину берегом. Они увидели старика немца, в помятой черной шляпе, с мотком веревки на плече, и остановились. Старик смотрел то на лошадь, запряженную в длинную телегу с деревянными перильцами, то на небольшую скирду сена, как бы оценивая свои возможности одному управиться с делом. Это был хвост истории, протащившейся почти до конца двадцатого века.

Инга заговорила со стариком о событии, случившемся позавчера ночью.

Да, он видел падающую звезду. Она сверкнула молнией, и свет был такой, что несколько секунд горы были освещены сиянием — словно луна вдруг сорвалась с неба и полетела на землю. Звезда беззвучно ударилась о горы, покрытые тучами, и из них вылетел светлый круг, он много медленнее пролетел над городом и погас. Это плохая примета. Такой величины падающая звезда, породившая другой свет, предвещает смерть не одному человеку…

Не упало ли что на этих лугах? Нет-нет. Он вчера работал здесь, возил сено, ничего не заметил и не слышал никакого разговора. Молодые люди, несомненно, богаты, у них праздный интерес к этому. Он не разрешает ездить по лугу и мять траву, на то есть дорога.

Киджи повел машину дальше берегом реки, наткнулся на тропинку и повернул в сторону шоссе. Всюду была теснота — злаки, фермы, дороги, столбики, отграничивающие земельные участки, — а за всем этим были люди — и казалось, что незаметно упасть небесному телу просто некуда. Киджи сворачивал на еле заметные колеи, в которых еще не поднялась примятая трава, и они изъездили так всю пойму реки.

— Надо отдохнуть и подумать, что делать дальше, — сказал Киджи.

Он остановил машину на высоком берегу реки. Тут обдувало ветерком и было не так жарко.

Киджи вытащил из машины коврик и раскинул на траве. Потом достал лимонад, шипучий, как шампанское, и, откупорив, опустил в бутылки по кусочку шоколада. Шоколад стал медленно кружиться, вокруг него роем вспыхивали искры.