Он приподнялся на локте.

— Эй, Аббас! Аббас! Иди-ка сюда.

Молодой пастух нырнул в хижину.

— Ты звал меня?

— Да. Скажи, были другие молодцы, охотившиеся на вашего монстра?

— Да, господин, было двое или трое. Все они погибли. — Аббас потупился. — Мне грустно вспоминать об этом. Это были отважные люди, и их смерть была ужасной.

— Подробнее! — приказал Конан.

— Их съели заживо. Затащили в пучину и… — Аббас осекся и быстро закончил: — Никто толком не знает, что произошло на самом деле, но этих людей больше не видели среди живых.

— Двое или трое, — медленно повторил Конан. — И что, их всех нанимал господин Грифи?

— Нет, — был ответ. — Они приходили по поручению первого супруга госпожи Джавис.

— Вы с отцом давно здесь работаете?

— Все эти зимы.

— И не боитесь?

— Я уже говорил господину, что мы живем в постоянном страхе, — сказал Аббас, ежась.

— А другие пастухи на этом пастбище были?

— Да.

— И что с ними?

— Погибли.

— Почему же вы с отцом уцелели?

— Потому что мы отходим далеко от нашей хижины и от дороги.

— Но, кажется, чудовище ловит также и путников, — стало быть, оно может выбираться на дорогу?

— Может быть, нам с отцом попросту везло, — сказал Аббас угрюмо. — Бывают же люди, оберегаемые богами.

— Ты не похож на любимчика богов, Аббас, — фыркнул Конан, за что был вознагражден злобным взглядом темных глаз. Киммериец лениво махнул рукой: — Ладно, ступай. Я должен побыть один и поразмыслить. Можешь принести мне чего-нибудь выпить.

Аббас ушел и больше не возвращался. Очевидно, желания принести гостю «что-нибудь выпить» у молодого пастуха не возникло.