Про жижу, говорите?.. Я, мужики, и сам ничего не понял. Только бригадирские сапоги мимо промелькнули, и вжить! - лежу, как приклеенный. Ни ногой дрыгнуть, ни рукой размахнуться. Так только, трепыхнуться слегка можно.

Ну, я маленько продышался. Смотрю - серебристо кругом, как в жидкую фольгу окунули меня. Датчики молчат: среда как будто пассивная. Да и у меня пузо не дергает, значит все спокойно, опасности нет.

Спокойно, ну да. Как мухе в варенье!

Гляжу, напротив вроде как глаз на меня пялится: круглый такой, здоровый, метра два в диаметре.

Вот ни хрена не с перепугу... нет, ну я струхнул, ясный перец, слегка, но глаз точно такой был, мужики, не вру. И моргает, представляете? Как будто в супе тефтелина подпрыгивает туда-сюда, и от нее волны идут, вот так моргает.

Ну я ей говорю: отпусти, зараза, а то тебя щас как расхреначат из фибробластеров вдрабадан! Чего ржешь, урод, так и сказал, конечно... Она ж меня все равно не слышала, я в скафандре был.

А сам думаю: это ведь не ее расхреначат. Это нас вдвоем расхреначат, я-то в ней сижу, и ведь никакой скафандр не выдержит, как палить начнут.

Ну думаю, ситуация... Жди теперь, пока тебя свои же поджарят.

Я давай ругаться. Вдумчиво так, всю, можно сказать, душу вкладываю. Глаз пялится, жижа блестит, а я, знай, наворачиваю коленца. Как на второй круг пошел, чувствую, в мозгах, вроде, прояснилось, и поджилки не трясутся.

А тут глаз убрался. Зарос.

Все, думаю, каюк Болтуну. То ли жижа сейчас жрать начнет, то ли ребята палить, а мне-то все одно погибать! Я давай дергаться.

Я потому его не сразу и заметил, что старался руку освободить. Потом гляжу: из стенки собственная моя рожа пялится.

Решил - как в зеркале отражаюсь. Но чую, нифига не в зеркале: я-то, знай, бранюсь, а мужик рта не разевает. А как разинул, так мне и вовсе заплохело: вроде челюсть поперек вросла и к уху присобачилась. Нормального человека ни за что так не вывернет.