Тело его было покрыто холодным потом, как перед сердечным приступом.

«Неужели я схожу с ума?!» – испугался он. Этого только не хватало!.. Звуковые галлюцинации – так, кажется, это называется у психиатров.

Ничего, ничего, это пройдет, обязательно должно пройти, попытался успокоить он себя. Последствия вчерашнего стресса – вот что это такое. Надо взять себя в руки. В крайнем случае, принять успокоительное. Ничего же не изменилось, все идет своим обычным чередом. Так что же ты впадаешь в истерику, словно какая-нибудь неврастеничка?

Когда солнце высушило своими лучами пот на его лбу, он встал и решительно направился ко входу в здание.

И тут же застыл как вкопанный.

Какое-то жалобное хныканье донеслось до его ушей. Так скулят щенки и котята, когда им больно.

Дейнин оглянулся, но никого поблизости не было. Только в самом дальнем конце парка рабочие подрезали ветки разросшейся акации.

Он сделал несколько шагов к ним, и плач в его ушах усилился. Отошел – и плач стих до еле различимого хныканья.

Только теперь он понял, что с ним произошло.

Он вспомнил, как Шурочка сказала вчера: «Он живой». И теперь он понимал, что она имела в виду. У каждого живого существа есть душа. Именно она и является самым жизненно важным органом. Клон номер сто восемьдесят пять никакими сверхъестественными способностями не обладал. У него была только душа, а она, как своеобразный детонатор, пробуждала в людях дар внечувственного восприятия чужих страданий. Причем не только человеческих…

И теперь ему, бывшему рационалисту и прагматику, до конца своих дней суждено слышать, как страдают души живых существ. А самое страшное – что он не сможет воспользоваться пробудившимся в нем даром ни для собственной выгоды, ни для оказания помощи страждущим. Единственное, на что он способен, – это слышать чужой плач..!

И, осознав это, Дейнин развернулся и пошел прочь из парка.