В Центр он в тот день не вернулся.

А на следующий день пришел только для того, чтобы подать заявление об уходе.

Некоторое время он не выходил из своей квартиры. Это было единственное место, где он не слышал плача. Много раз принимался звонить телефон – он не снимал трубку. Кто-то приходил к нему, звонил в дверь – он не открывал…

Потом и в квартире стало невозможно жить. Потому что даже туда долетали стоны травы, которую скашивали на газонах дворники. Голосов становилось все больше и больше, и они наполняли голову Дейнина невыносимой какофонией.

Тогда он понял, что ему надо уйти туда, где нет ничего живого.

Он стал ночевать в подземных переходах, под мостами и в других местах, где не было ничего, кроме камня, асфальта и холодных, бездушных предметов. Но порой голоса доставали его и там.

Постепенно он свыкся с этим и научился, сжав зубы, терпеть никому, кроме него, не слышный плач и рыдания.

Это оказалось легче, чем он думал. Он опять вернулся в квартиру.

Вот только так и не сумел заставить себя вернуться на прежнее место работы.

Через несколько лет он случайно встретил на улице женщину, которая вела за руку маленького мальчика.

За прошедшие годы Дейнин сильно изменился внешне – причем не в лучшую сторону, но женщина сразу узнала его.

– Ярослав Владимирович? – окликнула она Дейнина. – Ну что за встреча!.. Посмотрите, какой у нас сынок уже вырос! И все это – благодаря вам!.. Мы так счастливы, так счастливы! – тараторила она. – Сыночек, поздоровайся с дядей. Это тот врач, который помог тебе родиться!

Мальчик стоял, вскинув к Дейнину свое бледное личико, и молча смотрел на него.

Стараясь не обращать внимания на въедающийся в мозг беззвучный плач, Дейнин присел на корточки перед мальчиком.

– Как тебя зовут, малыш? – спросил он.

– Клим Николаевич, – со взрослой серьезностью сообщил мальчик.

– Тебе не повезло, Клим Николаевич, – грустно посетовал Дейнин. – Знаешь, сколько у тебя было братьев?