Мы покурили, и он вернулся обратно за железную дверь непонятно, зачем ему железная дверь, хотя, впрочем, чего тут непонятного, чем человек замкнутее, тем больше он ставит дверей у выхода - ровно как и у входа - своей квартиры, у меня, например, три двери, две деревянные и одна железная - а я пошел к метро, честно говоря, без особой цели, так, покататься.
Я сидел в вагоне, погрузившись в себя, крепко задумавшись, смотрел под ноги , но вдруг что-то заставило меня оторвать взор от пола, что-то потянуло меня, какая-то настойчивая, неуемная сила, словно магнитом, приковывая, согнала с места - я заметил ее - правда, со спины - ее, уже выходившую из вагона девушку. Я взметнулся к дверям, словно дикий кулик, сердце сильно екнуло, в груди защемило - я сорвался за ней, будто гончий пес полетел по следу.
Станция метро, я узнал ее уже наверху , очутившись под аркой - оказалась старой Кропоткинской. Первый раз в жизни я забыл о пивном ларьке, том, что по правую руку, если стоять спиной к бывшему бассейну, теперь храму. Она шла очень быстро вперед по бульвару, не оборачиваясь, не останавливаясь, полы ее пальто ветер разметал по себе, я летел вослед. Временами она исчезала, я терял ее из виду, снег залеплял ее белизной, дождь хлестал меня по щекам , солнце лупило мне в глаза, но вскоре она появлялась опять, невдалеке передо мной, как птица Феникс, возрождаясь из пыли и вихря песка. Помню, что поздоровался с Гоголем, он, сука, привычно стоял на посту, кого не люблю, так этого Гоголя, вечно щерится, а когда мы отмечали выпускной вечер, настучал, паскуда, ментам, что мы машину перевернули, и меня в 46-м отделении долго пиздили, нос сломали.