Я попытался открыть одну ставню — она обломилась, оставшись полностью у меня в руке, и в стене осталась большая дыра, сквозь которую в пыльный мрак сеновала хлынули потоки солнца и свежего воздуха. Выглянув наружу, я приятно поразился увиденному.

Судя по названию нашего города — Дикфорд, — было ясно, что он стоит на какой-то речушке; предположительно, это была та самая речка, которая берет начало в Дикмауте — морском курорте, находящемся в десятке миль отсюда. Так вот, река передо мной, очевидно, и была та самая Ривер-Дик, о существовании которой я и не подозревал, хотя родился и вырос в этом месте. Насколько я мог рассмотреть из-за кустов, это был достаточно большой ручей, протекавший по дну маленького заросшего оврага. Очевидно, немного выше речка пряталась в дренажную трубу, а старый мост, пересекавший ее ниже по течению, был застроен домами, так что мне никогда и в голову не приходило, что Бридж-стрит была на самом деле мостом. Но именно на том участке, который был у меня перед глазами, это была всамделишная, замечательная речка, с настоящими ивами, свисающими над ней, — почти как заводь на Темзе. Это был действительно сюрприз. Кто мог бы поверить, что человек, особенно мальчик, мог прожить всю свою жизнь рядом с рекой и даже не подозревать об этом? Но я никогда не видел более потаенной речушки, ведь на овраг выходили тылы садов, подобных нашему, длинных и узких, со множеством деревьев и старых заброшенных хибар. Думаю, что все местные сорванцы знали о ней, но я воспитывался в благочестивой семье, а это, как известно, способно испортить жизнь любому мальчишке.

Тем не менее, река была передо мной, и можно было представить себя далеко в загородной глуши, поскольку пышные кроны деревьев, росших вдоль берегов, насколько хватал глаз, скрывали даже печные трубы; и река текла в тоннеле из буйной зелени. Может быть, то, что я не нашел эту речку в дни своей юности, было к лучшему, ибо я определенно настолько восхитился бы ею, что непременно свалился бы в нее.