Я сняла пальто, надеясь, что он не видит моих горящих гневным румянцем щек.

– Нет.

Он ничего больше не сказал, позволив мне потратить еще немного времени, прежде чем я под его неотступным взглядом повернулась и побежала в раздевалку.

Пенни уже была в костюме, если не считать маски, и, пользуясь временной свободой от надзора Мела, развалилась на банкетке и читала «Вог».

– Нужна помощь? – предложила она.

Я сверилась с часами и покачала головой.

– Еще полно времени, особенно для человека опытного. Сбросив маскировку в виде делового костюма, я стала натягивать

блестящие брюки.

—    Здесь говорится, – прошептала Пенни, – что «этот яркий ме-таллик» – последний крик моды нынешней зимой. Жаль, что мы не можем носить это дерьмо вне работы.

—    Совершенно не чувствую себя «яркой», – улыбнулась я, надевая перчатки.

Пенни подняла журнал, демонстрируя грудастую модель, обмотанную золотым пластиком.

– Пенни!

Я нахлобучила на голову серебристый капюшон и спрятала под него выбившиеся пряди волос.

– О, брось!

Уронив журнал, она потыкала в металлические футляры-груди.

– Насколько это практично?

—    Они должны отливать для своих служащих грудь соответствующего размера, – заметила я, садясь, чтобы надеть туфли на платформе и наголенники.

—    Конечно. О таких вещах они заботятся, но талий на этих жестянках как не было, так и нет.

Пенни подняла мой панцирь.

—    Знаешь, я хочу сделать реверсивные отливки этих штук. Получить форму внутреннего пространства.

—    Ты не сможешь! Или сможешь? Разве ингибиторные чипы позволяют заниматься скульптурой?

—    Если бы не позволяли, я, возможно, давным-давно вылепила бы титьку робота из картофельного пюре.