— Ллиру? — переспросил Питер.

— Нашему богу моря. Бросим их в море в благодарность Ллиру. Он ведь не утопил нас.

— Это что — обычай такой? — полюбопытствовал Питер. Ему предложение показалось варварским. «Разные культуры, разные обычаи», — урезонил он себя.

Корс Кант пожал плечами. Сейчас он казался совсем мальчишкой, совершенно растерял уверенность в себе. Он ежился на холодном ветру, непросохшая туника облепила его тело, словно паутина.

— Не знаю. Я просто подумал, что так будет лучше. Отдали же на съедение Посейдону спутников Одиссея за то, что они украли и съели быков Гелиоса. Артусу бы такое понравилось, это.., ну, это настоящая классика.

Юноша опустил глаза и принялся отрывать от камня маленькие ракушки и швырять их в воду.

— Смутился ты, как я погляжу, — усмехнулся Питер. — Никогда, небось, не видел раньше, как людей убивают?

Корс Кант был бледнее обычного и едва заметно дрожал. Подобные симптомы Питер много раз наблюдал у множества новобранцев после первого боя. «Пусть болтает, не давай ему замолкать. Шок лучше выговорить, в него нельзя погружаться».

Корс Кант исподтишка глянул на сикамбрийца.

— Ты же знаешь, сам видел, — сказал он негромко. — Моих отца, мать, сестру, тетку и дядю убили. Разве ты не помнишь, как саксы напали на Лондиниум? Ты же командовал войском, которое отбило их. — Голос у него стал грубее, старше. — Государь, прости меня за мой вопрос, но.., кто ты такой?

Питер почувствовал, что краснеет, нервы болезненно напряглись. «Он все знает!» Во рту пересохло, но все же он решил сблефовать. В конце концов Корс Кант ни в чем не мог быть уверен на все сто.

— Я-то знаю, кто я такой. Ланселот из Лангедока. А вот ты кто — еще вопрос.

Правильно, пригвоздить его к этому камню. Убить, пока не проговорился. Рука Ланселота скользнула к рукояти топора, отстегнула от пояса. Он потянул к себе оружие, готовый прикончить зловредного певца. Вдруг Питер окаменел, поняв, что рукоять топора сжимает не кто иной, как Ланселот!