Инопланетные сигналы с Эпсилон Эридана продолжали истекать из динамика. Чадвику показалось, что его тело стало тяжелее. «Чепуха, — подумал он. — Просто я раздражен».

— Почему усилилось поле тяготения? — недоумевал Акатль, дежуривший у электронного мозга.

Мезор бросил взгляд, казалось, говоривший: «С ума, что ли, все посходили!» Он пытался выяснить причину неисправности. Озабоченно следил за колебаниями стрелок, регистрировавших атомный пожар в реакторе.

Гиад все еще сжимал руку Трофимова.

— «Дельта-два», сверхбыстрые частицы, — сказал Трофимов глухо. — Ты был прав, Гиад.

Мезор повернулся со своим креслом.

— Что ты там говоришь? — вскричал он, затем молниеносно выдернул предохранитель и со всей силой толкнул рычаг от себя. Появилась невесомость. Все вцепились во что попало, где сидели или стояли, чтобы не всплыть в воздух.

Стрелка качнулась назад. Командир принудительно погасил реактор гравитации, создававший искусственное поле тяготения.

Гиад поймал на себе укоризненный взгляд Мезора.

— Я уже вычислил это, — сказал Гиад, сузив глаза до маленьких щелочек. — Хаотической цепной реакции не возникло бы.

— М-мда... Возможно, это так. — Космонавты впервые видели Мезора растерянным.

Бео строго взглянул на Гиада:

— Ты не ошибся в своих вычислениях?

— Считал не я, электронный мозг, — ответил Гиад. Его пальцы беспокойно скользили по туго натянутому ремню кресла.

— Но мозг оперирует абсолютно точно лишь с известными ему факторами, не так ли? А ты не знал, что скрывается за этими «дельта-два», и не мог знать? Ты только подозревал это, Гиад? И расчет, следовательно, носит вероятный характер! — гремел Бео. — Ты ведь не только ученый, Гиад, а прежде — человек!

По длинному сухому телу Гиада прошла судорога. Это был тяжкий упрек. Но и положение, в которое все они попали из-за его скрытности, было весьма опасным.